Глава V

Проснулся я часа в четыре вечера и ходил по дому, как истукан. Я смотрел на стену, в окно, на полки в доме. Смотреть я мог на что угодно, но видел одно - пустоту. Слёзы немного осушили пустыню, что несколько лет сохла у меня в душе, но слёз этих было мало. И я начинал сохнуть снова. Я не видел выхода из сложившейся ситуации. Единственная лишь мысль давала мне надежду на то, что выход есть - суицид. Я понимал, что после этого всё закончится. Кроме того, минусов я в этом не видел. Ведь меня уже ничего в жизни не интересовало. Зачем просто лежать на диване, ходить от угла в угол и ненавидеть себя за всё. Эта облегчало мои мысли. Самоубийство было для меня чем-то вроде антибиотика - уничтожит всё: и хорошее, и плохое, но главное прервёт мою жизнь. Тогда мне казалось, что всё лучшее уже позади, а дальше только постоянные душевные страдания и бесконечный поток удушающих мыслей. Как я тогда ошибался. И что меня остановило, я не знаю.

Родители, решив, наверное, что я опять уселся за компьютер, просто уехали в магазин или куда-то ещё, я точно не знал, но это меня спасло от лишних вопросов. Потому что вид у меня был такой, будто меня только что сняли с креста. Ходя из комнаты в комнату, я иногда легонько стучал кулаком по стенам. Непонятные эмоции сдавливали меня. Чуть погодя я понял, что не могу усидеть на месте. Я вышел на улицу и отцепил от велосипеда замок. Сил кататься у меня было мало, но желания было много. А второе порой сильнее первого. А иногда даже и преобразуется в первое. Как потенциальная энергия в кинетическую. Я поехал по небольшому маршруту до торгового центра через сады и прочую пересечённую местность. Стоит сказать, что велоезда всегда отвлекала меня от мыслей, помогала успокоиться. Что тогда, что сейчас. Даже когда в горку было ехать тяжело. Это напряжение в мышцах, учащённое дыхание отвлекали, беря на себя всё напряжение. Возможно, потому что мозг потреблял меньше кислорода, отдавая его другим органам, не знаю. Теперь я глядел уже не на серебристые глянцевые автомобили под вечерним солнцем, высоковольтные столбцы и белую разметку на дорогах, а не деревья и камыши, как тогда на лестнице. Но, как и тогда, это было для меня что-то новое. И, возможно, я каком-то роде прекрасное. Я дал чувствам, вернее их части, вырваться. И эти чувства подарили мне другой взгляд на мир. Совершенно, в корне иной взгляд на мир. Теперь это было уже не абстрактно, а вполне реально. Я чувствовал, как лёгкий ветер приятно обдувает руки, крепко вцепившиеся в велосипедный руль. Чувствовал, как тёплое, но уже не палящее вечернее солнце грело волосы на голове. И даже обычная зелёная нескошенная трава казалась не такой, как всегда. Я улыбнулся. Но не той улыбкой, когда я, натворив какую-то гадость, неистово ухмылялся. Например, когда украл тот учебник литературы. А доброй и искренней человеческой улыбкой. Я был уже на обратном пути и вспоминал ещё песни с карты памяти. "Домой, домой, пора домой..." пел солист группы Сектор Газа Юрий Клинских у меня в голове.

Я приехал домой и лишь немного перекусив, понял, что очень устал. Не физически, проехал я не много и двигался далеко не быстро. Устал морально. Я решил, что сегодня искупаюсь пораньше. Через какое-то время приехали родители. Я всячески скрывался от них, хотя сейчас мне очень даже хотелось с ними поговорить. Особенно с мамой. С ней я всегда могу поговорить на такие темы. Папа более практичный, к нему можно обращаться с просьбой помочь заменить камеру на велосипеде, приготовить что-то и так далее. Разговоры на душевные темы - это не его конёк. Но я прятался. Я закрылся у себя в комнате, что, разумеется, не привлекло никакого внимания. Ведь я, скорее всего, смотрю какой-то фильм, поедая чипсы или шоколад, а может, играю в компьютер. Я просто сидел и смотрел то в стену, то в окно. Выждав время, когда я обычно должен был идти купаться, я, собственно, и пошёл это делать. В душе меня накрыла ненависть к самому себе. Я смог, наконец, сказать то, что должен был высказать самому себе давно. То, что я отвернулся от мира, и это было очень зря. Что с таким подходом к жизни у меня нет ни друзей, ни мечты, ни, в конце концов, будущего. Я сам виноват в том, что довёл себя до этого. Не так много дураков вокруг меня, как я думал. На сто человек в толпе, включая меня, дурак тут, скорее всего один. И дурак этот - я. Почему я осуждаю всех, кого вижу, почему считаю себя умнее других. Почему я стал просто самым настоящим идеалом эгоизма? Как это случилось? Всего за каких-то несколько лет?! Куда я качусь и тащу за собой свою жизнь? Может, пора прекратить, пора что-то менять. Пора, но... но как? Хватит ли у меня сил. "Желание сильнее силы" - вспомнил я. Но когда сил нет совсем? И было ли у меня желание. Нет, наверное, и не было. Я был просто алкоголиком, признавшим проблему самому себе, но никому другому. Я облокотился на стенки душевой кабинки от безысходности. Я вспомнил музыку, но она не помогала. Музыка помогла мне открыть глаза на всё происходящее. Вернее, заставила их открыть, загнала меня в тупик. В хорошем смысле этого слова. Но что делать дальше, я не знал. Я понял, что осознал великую истину, у меня созрела мысль, но плана либо не было совсем, либо он был слишком недоработанным, чтобы его реализовать. Я вышел из душа и пошёл спать. Я уже не плакал, я злился на себя, ненавидел себя. Наверное, вся ненависть, которую я испытывал к незаслуживающим того людям, разом нахлынула на меня. Я бил по кровати дрожащих кулаком. Делал это тихо, чтобы никто не услышал. Я понимал, что нужно с кем-то поговорить, но с кем? С мамой? Нет, я был не готов к такому, я даже не знал, с чего мне начать. С Кристиной? Это было легче, конечно, чем с мамой, но всё равно сложно. Я взял смартфон и написал Вконтакте Денису с предложением завтра покататься. Он согласился. Я попытался уснуть. Учитывая, что я спал сегодня днём, это было весьма непростой задачей, но спусти час мучений я всё-таки это сделал.