Глава IV

Прошло несколько дней. Начались двадцатые числа июня. Меня немного беспокоило, что каникулы потихоньку растворялись, но в общем-то, было ещё два с лишним месяца, и я успокоился. Конец июня - это весьма плодородный для нашего региона период. Растут клубника, вишня и много ягод, а также фруктов и овощей. Естественно, такое я не ел. Разве что картошку. Жаренную. С куском жирного мяса. С соусом. Но разговор сейчас не об этом. Дело в том, что у бабушки была даче за чертой города и ей нужна была помощь по огороду. Конечно, мне очень не хотелось туда ехать. Но родители решили, что это хоть какой-то способ вырвать меня из оков компьютера, поэтому мне пришлось смириться, и я стал выбирать вещи из шкафа для предстоящей поездки. Вместо того, чтобы сидеть и потреблять еду за компьютером, мне нужно было тащиться на дачу, забираться по лестнице на дерево и собирать вишню. И это только одно из дел, которые меня там ждало. На самом деле, я понимал, что это просто предлог оторвать меня от компьютера. Можно просто символически что-то сделать, например, собрать десять вишенек в ведёрко, а потом прикинуться, что мне плохо на солнце или придумать ещё какую-то байку. К тому же, у меня были проблемы с сердцем. И симптомы действительно себя проявляли. Иногда мне ни с того ни с сего становилось плохо. Я покрывался потом, и меня одолевала слабость. Более того, у меня даже терялся аппетит! Такие случаи были редки, а вот слабость наступала чуть почаще, но тоже была не слишком частым явлением. Возможно, количество калорий, потребляемое мной, покрывало эту слабость с лихвой. Но прикинуться я мог в любой момент. И все в это верили. Особенно мама. Сейчас я понимаю, что мне с ней очень повезло. Ради меня она готова на многое. И наше с Кристиной здоровье - самое главное для неё в жизни. Я видел её неподдельный страх, когда со мной или сестрой что-то происходило. Даже малейший кашель или чих. Эта, возможно порой излишняя, но добрая материнская забота сейчас вызывает невероятное тепло в моих чувствах. Я считаю это одной из немногих хороших вещей, которые вообще есть в этом мире. Одним словом, сейчас я осознал бесценность этих чувств и этого отношения ко мне с сестрой, но тогда они меня только слегка раздражали. Но давали льготы. Например, пропускать школу, увиливать от какого-либо дела и так далее. Очередное подтверждение моего непростительного эгоистичного поведения, которое я описываю уже не одну главу. Поведения, о котором мне и самому очень тяжело сейчас писать. Но делаю я это для того, чтобы максимально передать чёрствость моей души. И это далеко не самобичевание, это самая настоящая правда. Есть люди, которые эгоистичны по отношению к другим людям - это плохо. Но есть те, кто эгоистичен и относится потребительски к самым родным людям - это уже не плохо, это ужасно, мерзко, отвратительно и непростительно. И даже всего, что я уже написал о себе и напишу ещё, не хватит, чтобы описать то, насколько низко я тогда морально упал. Время прошло, многое поменялось, но память об этом будет терзать, наверное, вечно. И лучше бы, чтобы так оно и было.

Я уже собрался и не забыл захватить с собой наушники. Единственное, что меня радовало в предстоящей поездке - сама поездка. Можно было вдоволь наслушаться любимой музыки, которой был тяжёлый рок. Это были зарубежные песни, смысла текстов которых я не понимал от слова совсем. Да мне и не нужно было. Ведь такая музыка играла в моих любимых криминальных играх и фильмах. Я считал и даже открыто говорил о том, что всё, что не нравится мне - это какофония. Конечно, когда знал, что мне ничего за это не будет. В Интернете, например, или друзьям, которые ввиду нашей дружбы не разбили бы мне лицо. Я слушал тяжёлый рок, и я был умнее всех. Иногда я разбавлял свой плейлист различными иностранными поп-хитами из восьмидесятых. По той же самой причине - это было из моих игр и фильмов. И дело не в жанре. А в том, что всё остальное было на мой взгляд, как я уже говорил, какофонией. Я уже предвкушал, как мы будем ехать по трассе, а я представлю себя уважаемым гангстером, который сидит на заднем сиденье своего автомобиля, управляемого личным шофёром. И тут я подумал, что мой плейлист не менялся достаточно давно и меня от него уже немного подташнивает. К тому же, я знал, что если какое-то время отказаться от любимой музыки, то вернувшись к ней, почувствуешь, как её не хватало, и познаешь её с новой силой. Но я не мог быстро найти новые треки. Это был две тысячи четырнадцатый год, про музыкальные стриминговые сервисы лично я ещё ничего не слышал, мобильный Интернет у меня не был подключен, и я подумал, что придётся, по всей видимости, слушать старое. И тут мне в голову пришла мысль. Я залез в шкафчик возле компьютера и откопал на глубине карту памяти, которая стояла в моём старом смартфоне несколько лет назад. Она была всего на два гигабайта, а моя текущая была аж на шестнадцать (для тех времён неплохо). Я решил, что вставлю её, посмотрю, что там за музыка, вспомню, что я слушал много лет назад. Меня уже звали садиться в машину. Я быстро вытащил карту памяти на шестнадцать, вставил на два и пошёл вниз. Папа завёл машину, и мы вчетвером с мамой и сестрой поехали на дачу. Дедушка с бабушкой уже были там, они иногда оставались на даче с ночёвкой на несколько дней. Дорога должна была длиться около часа или даже полтора.

Во время поездки меня ждало разочарование. На флешке были совсем не тем песни, которые я бы хотел послушать. Как оказалось, раньше я слушал преимущественно русскую музыку, а это означало, что я мог понять текст. И самое для меня неприятное было то, что текст этот мог содержать моральный или мотивационный смысл. От всего этого я хотел оградиться. Вдруг какая-то песня заставит меня лишний раз обратить внимание на то, что я ничего не умею в этой жизни и ничего от неё не хочу. Вдруг там будут какие-то выводы, которые заставят меня пересмотреть свои взгляды на жизнь. Ну уж нет, для этого нужно приложить какие-то усилия, а это было не по моей части. Я уже думал поставить свою старую карту памяти, но мне стало интересно посмотреть на то, какие файлы ещё были на этой, а фоном я всё-таки включил несколько песен. Из файлов были только установочные пакеты старых игр, которые не подходили всё равно для моего текущего смартфона, какие-то фотографии школьных тетрадей или содержимого классной доски - ничего интересного, один словом. Но тут внезапно знакомые, но хорошо забытые мною мелодии старых песен привлекли моё внимание. Они были не совсем забытыми в прямом смысле этого слова. Я помнил некоторых слова, помнил примерное звучание. Но эмоции, которые я испытывал раньше, воспоминания, которые разом ударили в голову, заставили меня отвлечься не только от остального содержимого карты памяти, но и от всего, в принципе. Я на несколько секунд почувствовал, что сейчас не две тысячи четырнадцатый год, а две тысячи десятый или две тысячи одиннадцатый. Это было очень резкое чувство. Сложно это объяснить, но я попробую. Например, с детства Вам запомнился запах маминых духов. Каждое тёплое воспоминание, связанное с мамой, дополнялось запахом этих духов, стало их постоянным спутником. Можно сказать, стало запахом детства. И вот проходит время, Вы уезжаете в другой город или даже другую страну, чтобы построить свою собственную жизнь. Допустим, Вы находите вторую половинку и хотите ей или ему купить в качестве подарка духи или одеколон. Заходя в магазин парфюмерии, Вы внезапно ощущаете запах, тот самый запах. Запах маминых духов. Это происходит резко и неожиданно. Перед Вашим взором сразу появляются все эти картинки из прошлого, Вас сразу начинает окутывать то самое тепло из детства. Очень невероятно сильно чувство. Оно может быть не обязательно хорошим. Быть может, это воспоминание не о мамином тепле, а о чём-то плохом, я лишь привёл пример. Что касается возникшего тогда у меня чувства, я не могу точно сказать, хорошим оно было или плохим. Но оно было очень сильным. Я почувствовал, как сердце забилось сильнее, но дыхание при этом замедлилось. Зрачки двигались очень быстро, пытаясь осмотреть всё вокруг, но всё остальное тело при этом не двигалось. Это были и знакомые, и в то же время давно позабытые чувства, нахлынувшие разом с максимальными силой и потоком. Это был эффект, если позволите, супер-дежавю. И тут я начал ощущать настолько забытое, что можно было бы уже сказать, незнакомое мне чувство, исходившее ниоткуда, как из самой глубины моей души. Вернее, из того, что от неё осталось. Лицо немного потеплело, но слёз не было. Неужели заплачу? Из-за какой-то музыки? Но в итоге отпустило. Закончилось всё резким выдохом. Видимо, весьма громким, так как это заметили все находившиеся в машине. Я понимал, что мне нужно было что-то ответить на вопросительные взгляды. Я не сумел придумать ничего умнее, как "Скоро мы приедем?" Это было весьма глупо, так как я знал дорогу на дачу хорошо. Взглянув в окно автомобиля, я увидел, что мы уже едем по дороге из какого-то жёлтого камня. Это означало, что было уже близко, оставалось ехать минут пятнадцать. Мама просто ответила: "Скоро". Я не знал, какое у меня сейчас выражение лица, в зеркало заднего вида не решился смотреть, чтобы не привлекать внимание, поэтому просто опёрся локтем на дверь, а головой на ладонь и стал смотреть в окно. Я пытался понять, что со мной произошло, какой-то эмоциональный приступ, не иначе. Но он закончился, остались только воспоминания о нём, которые рассеивались каждую секунду. Рассеивались, как недавно увиденный сон, который сразу после пробуждения ты помнишь хорошо, но встав с кровати, почти забываешь, а через несколько минут забываешь вовсе. Помнишь только, что он был. Я думал над этим всю оставшуюся дорогу, пытался разобраться со своими чувствами. Было странно и непонятно, я не знал, что и думать. Но вскоре стало уже не до этого. Мы приехали.

Как я и ожидал, я отправился на вишню. На шею я повесил ведёрко и взобрался по лестнице. Я стал собирать ягоды в каком-то автоматическом режиме. Я заметил, что собрал полное ведро достаточно быстро. По крайней мере, мне так показалось. Спустившись вниз, чтобы пересыпать ягоды в большое ведро, я снова поднялся наверх. Когда мысли метались в моей голове так быстро, я не замечал, как наполнял ведёрко одно за другим. Не заметил я, как были собраны и два больших ведра. Смотря на это, я прикинул, что должно было пройти уже часа два, не меньше. Так оно, скорее всего, и было, потому что солнце начало потихоньку опускаться. Когда я стоял на лестнице, я видел солнце, деревья, камыши вдали. Это всё показалось мне каким-то новым. Не скажу, что прекрасным, удивительным - нет. Именно новым. Тепло от солнца казалось каким-то отдалённым, хотя и было очень даже жарко. Как будто я не ощущаю это тепло сейчас, а ощущал когда-то. Когда-то давно. Странное чувство, не похожее ни в коем разе на прозрение, на раскаяние, сожаление, ни на что. Может быть на чувство опустошения. По крайней мере, это самое подходящее слово, которое я могу применить в данной ситуации. Я увидел, что ко мне идёт бабушка. Увидев собранный урожай, она похвалила меня и позвала к столу. Я взял вёдра и пошёл за ней. Тут впервые я понял, что мои мысли не может отвлечь даже еда. С ума сойти! Но ведь это было бы весьма подозрительно. Мало того, что я собрал два ведра, не разу не пожаловавшись, что мне плохо, что я устал, так ещё и прямо сейчас своим собственным языком произнесу: "Я не хочу есть". Нет, это слишком бы напугало всех вокруг, и ко мне было бы слишком много вопросов, что доставило бы мне слишком много проблем. Поэтому я попытался откинуть все эти мысли. Сказал себе: "Это всё бред. Чушь." Пытался убедить себя, что это просто странная реакция. Например, на солнечный удар.

Вечером те чувства, что испытывал я днём, практически полностью улетучились. Я помнил, что случилось что-то странное, но старался не придавать этому значения. Я убеждал себя, что это ерунда, какой-то возрастной бзик переходного семнадцатилетнего возраста. Позже я уже стал искренне в это верить. Я помнил эти чувства, но так, будто бы мне кто-то о них рассказал, но я сам их никогда не ощущал. За обедом и ужином я вёл себя обычно, сметая восемьдесят процентов содержимого со стола, затем лежал на диване в дачном домике и играл в игры на смартфоне. Испытанные мною эмоции я стал считать какой-то слабостью, какой-то ерундой. Словно я какая-то слабая девочка, а не суровый и жестокий мужик, каким я себя представлял. Меня это злило, и я хотел забыть об этом и дать обещание, что больше никогда себе такого не позволю. В глубине души я предполагал, что это. Это были потуги всего того хорошего, что могло ещё остаться во мне, вернуть меня к жизни хорошего человека. Или хотя бы просто человека, что было бы для меня тоже достижением. Но пришёл страх. Очень непонятный страх. Не тот страх, который испытываешь за свою жизнь, не страх за кого-то, даже не детский страх перед мифическими монстрами и чудовищами. И Даже не школьных страх перед контрольной, двойкой и полученного следом за этим родительского наказания. Страх своих чувств. Самый странный на свете страх - увидеть в себе хорошего человека. На даче мы остались с ночёвкой, и я твердил себе, что покончу с этим чувством и никогда больше не дам ему вылезти наружу. Я уничтожу его словно вирус, крепко засевший в клетках организма и спавший многие годы. Заснул я не быстро, но всё-таки уснул. Ночью я иногда просыпался от писка комаров, но укутавшись одеялом с головой, засыпал снова, и вот наступило утро.

Пора была ехать домой. Нашу машину нагрузили фруктами, овощами, зеленью. Бабушка и дедушка поехали с нами. В машине было тесно, не нельзя сказать, что некомфортно. Я переставил свою карту памяти на шестнадцать гигабайт и приготовил самые отборные треки. Самый громкие, самые тяжёлые, самые аморальные. Я не знал, о чём там поётся, но по названиям мог об этом догадаться. На протяжении всей дороги я их слушал и уверенность в том, что вчерашние эмоции ко мне не вернутся, крепла с каждой минутой. Я думал о том, что буду плевать на всех ещё сильнее прежнего, что буду наслаждаться главный удовольствием жизни - едой ещё больше, и наконец, начну всё чаще думать, о том, как бы стать богатым и уважаемым преступником. О да, я себе это вырисовывал в голове. Какой-нибудь солнечный пляж в Майами или Лос-Анджелесе, красивая и дорогая спортивная машина, по правую руку дорогой алкоголь, по левую антикварная сигара, сзади какая-нибудь роскошная вилла на личном острове. И далее всё в таком духе. Я с усмешкой относился к тем вчерашним порывам. Что вынудило меня, будущего уважаемого человека, собирать вишню под палящим солнцем? Два больших ведра! Никогда больше так не опущусь. Я был слабаком, нытиком, дураком. А в это мире нет места слабым. И только в самом конце поездке, когда бабушку с дедушкой мы уже завезли домой и стали подъезжали к нашему, меня вдруг резко накрыло какое-то опустошение. Я снова пытался внушить себе то, о чём думал там, на трассе. Но с каждой секундой я понимал, что меньше и меньше в это верю. Появилась какая-то слабость, какая-то апатия, какое-то безразличие. Но безразличие не к окружающим, что, как Вы уже наверняка поняли, было нормой для меня, а безразличие к самому себе. Как будто я шёл по пустыне несколько дней и вот дошёл до места, где идут проливные дожди. Но я не в силах радоваться дождю, я просто не смогу устоять на ногах от усталости, потому что дождь уже не поможет, мой организм уже поражён солнцем, и я уже точно умру. Поэтому остаётся только упасть. Правда, не на землю, а поднявшись по лестнице, на кровать. Когда мы приехали, я так и сделал. Я даже машинально взял несколько ящиков с урожаем из багажника, а не бросил это всё, оставив эту заботу за родителями. Они не сильно придали этому значения, так как я уже успел их удивить, собрав ту самую вишню. Лежа на кровати, я уткнулся головой в подушку. Музыка, которую я слушал по пути назад, как будто ранила меня. Она была вроде алкоголя, который ты пьёшь и пьёшь. Сначала тебе хорошо, а потом организм встречается с интоксикацией. Не означает ли это, что пришло время принять таблетку? Я снова переставил карту памяти на два гигабайта и включил те самые треки, из-за которых всё началось. "Из-за которых"? А может, "благодаря которым"? Из наушников послышались слова "Чистый воздух, как едкий дым, совершенно непригоден для дыхания...", "Если Вселенная бесконечно действительна, значит, есть куча копий нашей планеты...", "Наша лестница в небо оказалась расшатанной стремянкой, годной лишь на то, чтобы достать с антресоли банку..." Это были слова из песен Noize MC. Не все песни были именно этого исполнителя, но как выяснилось, в седьмом и восьмом классе бо́льшую часть моей музыкальной библиотеки составляли именно его песни. Я всё больше вдавливался в подушку лицом. Хотел выключить это, но потный палец просто водил по корпусу смартфона, и я продолжал слушать. Снова тепло хлынуло к лицу, дыхание участилось. Я и, подобно только что родившемуся ребёнку, всё-таки заплакал. Слёзы были редкие и маленькие, их было немного. Но я понял: это было то, что должно было случиться тогда в машине, но было перебито выдохом. На этот раз победил не выдох, а слёзы. Но что это такое? Что сражается внутри меня? Я не знал. Пролежав так около часа, я снял наушники. Я полюбил тишину, которая образовалась вокруг меня. Это и не те грубые песни, которыми я пытался затупить возрождавшееся во мне чувство, и не те песни, что я слушал сейчас на кровати. Тишина была пустой и успокаивающей. Затем я с какой-то непонятной злостью вставил вновь карту на шестнадцать, но не для того, чтобы включить треки с неё. О нет, совсем не для этого. Я форматировал её. Вытащил, вставил старенькую на два, а ту на шестнадцать закинул глубоко в ящик возле компьютера. Я закрыл в комнате шторы и попытался уснуть. И как ни странно, у меня получилось.